v_kolmanovsky: (Default)
[personal profile] v_kolmanovsky




446 

Итак, вернемся к первому апреля 1942 года. Мне девять лет, и, на мой тогдашний взгляд, это и есть важнейшее событие из всех, происходящих в мире. Я не очень понимаю, что заставляет взрослых тревожится. Ведь не кто-нибудь, а Молотов сказал: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Мало того, эти слова подтвердил и повторил сам товарищ Сталин. Какие же могут быть тревоги и сомнения? Ну, не получилось «малой кровью, могучим ударом». Но результат-то всё равно очевиден. Странный народ – эти взрослые!

 

А мой День Рождения выпал на двести восемьдесят четвертый день войны, и положение на фронтах было весьма нелегким. А верующие евреи в этот день отмечали  великий праздник освобождения из египетского плена, не зная, что ждет их завтра. Запасы продуктов на городских складах в Баку постепенно истощались, не говоря уж о том, что следовало кормить армию. Были введены продуктовые карточки. Взрослым, наверное, было голодновато, но мне для сытости положенной нормы было достаточно,  не хватало только привычных лакомств. Зато какие-то вещи неожиданно оказывались вкусными. Черная горбушка, натертая чесноком, напоминала по вкусу бутерброд с колбасой, а кукурузные початки, отваренные и залитые красным сиропом, тем самым, который когда-то в киосках добавляли в газированную воду, а теперь иногда выдавали по карточкам. вместо сахара, были невероятно сладкими. 

Вообще, в Баку, по общему мнению, жить можно было. Хлопок ещё не стал монокультурой, ради которой сводили огороды, сады и виноградники.  Апшеронский удивительный виноград, кубинские яблоки, геокчайские гранаты, сабирабадские арбузы, напоенные слаким соком абрикосы, черешни, айва, которую не спрячешь, потому что её выдаст восхитительный аромат , белый нежнейший инжир, который невозможно ни хранить, ни перевозить, роскошные сочные помидоры, хрустящие огурцы и балажаны, которые русскоязычные бакинцы привычно называют демьянками, необычайно вкусные кочаны салата, свежая ароматная зелень - всё это никуда не делось и сильно украшало жизнь бакинцев. Но всё это сезонное и появляется в своё время. Если в Баку и были теплицы, где всё это росло круглый год, то урожай, который собирали там, был не для рядовых граждан.

Но что-то вроде удавалось сохранить и после сезона: фрукты сушили, варили джемы, если удавалось раздобыть сахар. А иногда уваривали фруктовые соки. Уваренный арбузный сок назывался нардек, уваренный виноградный – дошаб, а уваренный сок белого тута, - так у нас называли шелковицу, - назывался бекмес. Всё это было невероятно вкусно и, по утверждению врачей, чрезвычайно полезно. Главным недостатком было весьма ограниченное количество, потому что всё это, по каким-то определенным нормам, выдавалось вместо сахара и должно было хватить нам четверым на месяц.

Естественно, первого апреля мы ещё не получили даже и того, что нам причиталось на этот месяц, и когда мама утром в этот день ревизовала рессурсы, то дома оказалось штук десять яблок, некоторое количество гороха и лука, два-три яйца, полстакана дошаба и, примерно, стакан муки. Правда, соли в солонках и перца в перечницах было вполне достаточно. Но соорудить угощение для вечернего приема из этих продуктов  было, пожалуй, невозможно.

И поэтому в этот день я получил два подарка. Первый был обычный: книги. Мне подарили три томика Жюля Верна. У меня уже была большая книга «Дети капитана Гранта» с дивными старыми гравюрами. А в этот  раз я получил  двухтомник «20 000 лье вокруг света» и ещё томик «Из пушки на Луну». Обе эти книги долго были моими самыми любимыми. Таинственность капитана Немо, познания Пьера Аронакса, энергия и изобретательность Барбикена, жизнерадостность Мишеля Ардана и сегодня радуют меня. В тот год я, должно быть, прочитал каждую их этих книг раз десять.. Наверное, это была первая научная фантастика, с которой я столкнулся.   

И вот к этому дивному подарку я неожиданно получил ещё один: мама с некоторой грустью сказала, что не будет возражать, если я вечером пойду на седер к папиным родичам. Это был единственный праздник, который она могла устроить в этот вечер своим сыновьям. Ни мне, ни, тем более, моему четырехлетнему брату не пришло в голову, что маме хотелось бы в этот вечер побыть с нами. Мы обрадовались возможности провести вечер в светлой комнате, среди празднично настроенных людей, пообщаться со сверстниками и, что греха таить, вкусно поесть. И вечером мы с легкой душой отправились к бабушке. 

На мгновение у меня мелькнуло какое-то огорчение, когда я узнал, что папа не пойдет с нами. Должно было случиться что-то очень серьезное, чтобы папа и в обычный вечер не заглянул к своим родителям, а уж в праздничный, и говорить нечего. Это потом я понял, что он просто не мог в такой вечер оставить маму одну. Но это «потом» наступило не очень скоро, а неприятное чувство сразу растаяло, когда я окунулся в привычную пасхальную атмосферу.

Я уже успел задать дедушке четыре ритуальных вопроса, когда в дверях вдруг появился папа. Он подошел к дедушке, не прерывая чтения Агады, поцеловал его и поманил меня. А когда я вышел в коридор, он сказал, что надо идти домой, потому что пришли гости поздравить меня. Я оделся и поспешил домой. Со мной пошел и один из моих кузенов, самый близкий ко мне по возрасту. А вот пошел ли мой младший брат, не помню. Мне кажется, что мы ушли все.

Дома меня ждали бабушка с дедушкой, мамин брат с женой и дочкой, приятели моих родителей с сыном, которому в его десять лет и не снилось, что он через какое-то время станет отцом и рано уйдет из жизни, так и не узнав, что его сын вырастет замечательным шахматистом, чемпионом мира Гарри Каспаровым.  Пришел ещё один мой приятель со своей мамой. И ему досталась короткая жизнь, но я не сомневаюсь, что с его предприимчивостью и оборотистостью, он был бы сегодня заметной фигурой среди олигархов. Ему для этого не хватало только соответствующих условий.

Мама сияла. И самое главное, из имеющихся продуктов ей удалось организовать угощение. Горох был отварен до полной мягкости, лук нарезан и пожарен. Мама пропустила их вместе через мясорубку, добавила содержимое солонки и перечницы и получился острый и, по тем временам, на редкость вкусный гороховый паштет. Сейчас, когда я ем великолепные паштеты из гусиной печени с трюфлями и мадерой, я не уверен, что получаю большее удовольствие, чем тогда. Натерев яблоки на крупной терке, мама добавила к ним взбитое яйцо, дошаб и немного муки и испекла это в сковороде. Внешне это напоминало запеканку из вермишели, одно из моих любимых блюд, которое у нас дома именовалось вермишелевой бабкой или просто бабкой. По аналогии, и это блюдо было названо яблочной бабкой и оказалось настолько вкусным, доступным и простым в изготовлении, что прочно вошло в наше военное меню и стало его украшением.

Но главное, это, конечно, не само угощение, а то, с каким аппетитом оно поглощалось. Мама была в ударе, а она и в спокойном состоянии могла вовлечь в оживленный разговор даже каменных сфинксов. А в этот вечер гости слушали её с открытым ртом и в нужных местах покатывались со смеху. С тех пор я отметил семьдесят два Дня Рождения. Столы были нарядными, вкусными и шумными. Общался я в такие вечера со многими интересными и очень милыми мне людьми. Но тот вечер с гороховым паштетом и яблочной бабкой запомнился мне особым настроем. Это тот самый случай, когда нельзя, но если очень хочется, то можно! 

Меня опять занесло. Продолжу, с вашего разрешения, через неделю.  

 

Profile

v_kolmanovsky: (Default)
v_kolmanovsky

June 2014

S M T W T F S
12 34567
8910 11121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 02:43 pm
Powered by Dreamwidth Studios