v_kolmanovsky: (Default)
[personal profile] v_kolmanovsky



449

Война оказалась неожиданно долгой, и в тыловом Баку постепенно становилась повседневным бытом. Во всех скверах были вырыты щели для укрытия от бомбёжок, подвалы в старых домах расчищены и возведены в ранг бомбоубежищ.. Их ни разу не пришлось использовать по назначению, но старались держаться от них подальше: мало ли кто мог там прятаться. В городе действовал комендантский час и строго соблюдалась светомаскировка. Никакого уличного освещения, в подъездах тусклые синие лампочки. В старых домах вечерами закрывали деревянные ставни с накленными на них полосками плотной синей бумаги, чтобы закрыть все стыки. В новых, где ставень не было, опускали специальные маскировочные шторы. Оконные  стекла были крест-накрест заклеены бумажными полосками. После того как на улице темнело, выходить из дому было страшновато, но страхи эти удерживали людей недолго: бакинцы скоро освоились, и Баку сохранил свою общительность и гостеприимство.  

 

Старая азербайджанская пословица справедливо утверждает: «Сколько ни кричи “Халва! Халва!”, во рту слаще не станет». Во рту, скорее всего, действительно, не станет, но на душе становится легче и слаще от добрых слов, от дружеского общения, даже если нечего поставить на стол. Правда, чай у бакинцев был. Летом варили варенье. Кроме всем известных: вишневого, абрикосового, яблочного, в Баку было замечательное айвовое, великолепное инжировое, кисловатое и удивительно вкусное кизиловое. Изобретательные люди варили варенье даже из белой мякоти арбузных корок. Оно было ароматным и, скорее, напомнало цукаты. Интересно бы попробовать его сейчас, но только, кто помнит, как его варить и кто возьмется за этот неблагодарный труд, особенно здесь, в Калифорнии, где можно круглый год есть свежие фрукты.

Конечно, у взрослых были и другие приметы войны, но в победном мае 1945 мне едва исполнилось двенадцать лет. Вот ещё одно, что запомнилось: в течение нескольких военных лет в Баку работало эвакуированное из Ленинграда инженерное военноморское училище, прославленная Дзержинка, и ловкие подтянутые ленинградцы в нарядной морской форме, разбили сердца многих бакинок и изменили судьбу многих бакинских юношей, которые, глядя на их успехи, тоже захотели стать военными моряками. В 1944 году Дзержинка вернулась в Питер, «забыв» в Бакинском училище несколько шкафов с книгами на английском, французском, немецком, голландском и итальянском языках.  

Это питерское училище  было основано ешё в XVIII веке императором Павлом I, и тогда же в его библиотеку попали стихи и романы, современные и изданные веком-двумя раньше. А ещё тридцать лет спустя после окончания войны, эти никому ненужные книги были переданы в Институт Языков, где я тогда работал, и ректор распорядился, на неделю освободить меня от занятий, чтобы я разобрался и доложил ему, что собой представляет этот, по его мнению, старый хлам. 

С благоговением и, пожалуй, с чувственным наслаждением я брал в руки эти раритеты, великолепные произведения переплетного искусства и понимал, что всё это может привлекать только чудаков и редких любителей. Кажется, мне удалось несколько запугать начальство и добиться того, чтобы об этих книгах сообщили в столичные библиотеки. Если не ощибаюсь, по крайней мере, часть из них уехала в Москву. Ну, подумайте сами: зачем студенту института языков читать первое издание in 32, набранное непривычным шрифтом и снабженное комментарием на вышедшей из моды латыни, когда есть прекрасное адаптированное современное издание со словариком в конце и русскими пояснениями? 

Но меня, как обычно, заносит. Вернусь в 1944 год. В это время немцы откатывались назад. Они ещё пытались огрызаться, но дело их было безнадежно. Союзники высадились в Италии и в Нормандии. Разгром фашистской коалиции был делом времени. В начале марта я пришел на урок французского языка. Учительница моя жила в коммунальной квартире, где кроме неё обитала ещё зубной врач, которая принимала пациентов дома. Обычно уроки проходили в небольшой, но уютной общей кухне. Вдруг неодиданно там появилась соседка-стоматолог и спросила, не помешает ли нам, если там посидит пациентка и подождет пока она закончит с предыдущей. Возражать было бы смешно, и немолодая, по моим тогдашним понятиям, женщина, молча устроилась на стуле сбоку.    

Меня это не касалось, и я сосредоточенно занимался своим делом, читал, переводил, выполнял какие-то грамматические задания. Но, как известно, любопытство свойственно не только одним женщинам, и я украдкою, поглядывал на эту даму. Лицо её показалось мне знакомым и вызывало какие-то приятные ассоциации. Её вынужденное ожидание продолжалось недолго. минут через десять врач, отпустив предыдущего пациента, пригласила её пройти в пыточную... Выходя из кухни, она извинилась, что прерывает урок и спросила меня:

- Мальчик, тебя Викой зовут?
- Да, - удивленно ответил я.
- А ты Колю помнишь?
- Конечно, помню, Елизавета Петровна, - чуть не закричал я, поняв, кто передо мной.
- Я ему скажу, что встретила тебя, и он очень обрадуется. Что-нибудь ему передать?
- Передайте, пожалуйста привет, - пробормотал я растерянно. 

Елизавета Петровна пробыла у врача недолго и ушла. Сидя в кухне, я слышал, как они прощались в коридоре. Через какое-то время урок кончился, и я тоже ушел, а по дороге домой сообразил, какую непоправимую глупость я сделал, не уточнив, как можно найти Колю, и, вообще, не задав ни одного вопроса. Кажется, я проворонил возможность найти его. Нельзя же рассчитывать, что счастливая случайность может повториться.

Но оказалось, что всё не так плохо: глупость, она, разумеется, глупость и есть, но исправить её удалось очень просто и легко. Разумеется, зубной врач знала координаты своих пациентов, и прийдя на урок в следующий раз, я стал обладателем бесценного номера телефона Хатунцевых. Самое смешное, что телефон с тех пор менялся не раз, но я, не помня более поздних, свято храню в памяти тот, самый первый. В Баку тогда ещё были пятизначные номера, и, чтобы связаться с Колей, следовало набрать 3-33-09. Номер легко запоминался мнемонически (потому, наверное, и сохранился в памяти): три, три, три, и получится дырка, то есть ноль, а если всё-таки просто сложить эти три тройки, то девять.

Надо ли говорить, что я немедленно обсудил этот животрепещущий вопрос с родителями, и Коля был внесен в список гостей на подступающий День Рождения. Я отправился к теткам, у которых, в отличие от нас, был телефон, набрал заветные циферки, услышав ответ, попросил Колю к телефону и спросил, помнит ли он Вику Колмановского. В ответ донеслось что-то неразборчивое, но несомненно обрадованное, а ещё через какое-то время, когда мы от выкриков перешли к нормальному разговору, я пригласил его на предстоящее празднество, точно указав день и час и не забыв об адресе. Я слышал, как он объяснял кому-то, кто и по какому поводу звонит. Потом, по-видимому, получив согласие, он поблагодарил меня и сказал, что обязательно придет. Так, с первого апреля 1944 года для меня началась новая эра...

С вашего разрешения я сделаю здесь обычный недельный перерыв.   

 

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

v_kolmanovsky: (Default)
v_kolmanovsky

June 2014

S M T W T F S
12 34567
8910 11121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 02:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios